Рягат Хусаинов: «Мне интересно, чтобы мой город был лидером»

25

Сегодня, 30 июля, главе Лениногорского района, мэру города Рягату Хусаинову исполняется 55 лет. По этому случаю «Лениногорский Журнал» публикует интервью, которое Рягат Галиагзамович дал в преддверии своего юбилея журналу «Татарстан».

– Скажите, в Лениногорске люди особен­ные?

– Они не только особенные, они все свои. Многих я знаю всю жизнь. Знаю, как росли, взро­слели, как живут и работают. Я ведь сам здесь родился и, как види­те, пригодился. Поэтому хочется сделать всё возможное и невоз­можное для своей родной земли, которая и отчий дом, и моя семья, и любимая работа. Заметили, наверное, сколько у нас бабушек и дедушек в городе гуляют.

– Город пенсионеров?

– И пенсионеров тоже. Когда мне говорят, что у нас город пен­сионеров, я говорю: радуйтесь! Это дорогого стоит, если человек остаток жизни хочет прожить в твоём районе. Это тоже крите­рий оценки, и оценки положи­тельной. Уж если чужой человек приехал в наш район жить, значит, его всё здесь устраивает, значит, ему кто‑то сказал, что здесь бла­гополучно и хорошо. Только се­годня, к сожалению, смертность превышает рождаемость. Мало рожают. Те, кто сейчас должны стать родителями, – родом из 90-х, а там, сами помните, как с рожда­емостью было, нестабильные вре­мена. Мало пришло к нам из 90‑х родителей…

– Судя по детским коляскам, которых наш фотоаппарат на­считал сегодня на улицах Лени­ногорска немало, народ всё‑та­ки довольно активно рождается и подрастает.

– Хорошо бы так, хорошо. Моло­дые тоже приезжают в город, в село. Мы дома строим, и коммерческое жильё строим, их же покупают и приезжие, и свои, которые воз­вращаются. Сейчас народ начал понимать, что лучше своей роди­ны нет ничего. Корни тянут назад.

– Дорогое жильё в Лениногор­ске?

– Дешевле, чем в Казани, чем в других городах. Но манит в Лениногорск, считаю, не только благополучие определённое, но и то, что, когда ты вышел отсюда, всё равно какой‑то исторический подход к своему району, к своему городу имеешь. Родные места тебя вовлекают в жизнь, по-другому рассуждаешь, глобальнее дума­ешь.

Я, например, здесь родился, и мне интересно, чтобы мой город был лидером, мне хочется, чтобы о моём районе говорили хорошо и чтоб потом не сказали, что вот он столько лет проработал руко­водителем и для города ничего не сделал. Потому что у меня есть дети, внуки, они же живут здесь, учатся, ходят в детский сад. Если я ничего не буду делать для сво­ей родины – и им будет стыдно за меня. Так ведь думают все отцы, все настоящие мужчины – мы жи­вём и работаем, чтобы детям не за что было краснеть. Это определён­ная ответственность и перед ними, и перед городом, и перед районом.

– Гордиться, по-моему, есть чем. Город – достойное украше­ние Татарстана.

– Давно уже с другими регио­нами РФ нашу республику даже сравнивать нельзя. Мы под такой призмой работаем, что шаг вле­во, шаг вправо невозможен. Но, с другой стороны, я могу гордиться и радоваться, что живу и работаю именно в Татарстане. Во-первых, здесь осуществляются програм­мы президентские, федеральные. Это же такая помощь району! Мы строим каждый год в сёлах, в городе какие‑то объекты, различ­ные социально значимые проекты делаем – это же с помощью нашего Президента, нашего правительства. И мы видим, как всё меняется в луч­шую сторону.

Вот вчера букваль­но программу по федеральному каналу смотрел, обсуждают там: «…выделили там столько-то мил­лиардов на всю Россию, и на об­ласть, получается, – полтора мил­лиона на строительство ФАПов…» Я смотрю и думаю: так мы каждый год строим ФАПы, в сёлах. А по ре­спублике это более 45 миллионов в год! Вдумайтесь, какая у нас под­держка.

А ремонт школ, сады, строи­тельство сельских клубов! Это всё просто необходимо делать, чтобы село жило. И оно живёт. Строим ветеринарные пункты в селе, что­бы люди занимались животновод­ством, развивали это направление. Раз нет, как раньше, коллективного хозяйства, если специалистов в селе не хватает – ветеринарные пункты дают возможность обслуживать не­сколько деревень, помогать частно­му сектору. Разные слои населения в районе живут. Не у каждого есть возможность уехать в большой го­род, но тогда мы должны думать, а как его задействовать, чтобы он жил, чтобы ему было интересно и чтобы он не потерялся.

С высоты своих лет я вижу, какие сейчас молодые семьи, насколько они в чём‑то талантливее и инте­реснее моего поколения. Говорят, мол, люди в деревне спиваются. Нет, те времена ушли в прошлое. Кто пил – он пьёт, кто умеет жить и работать – тот будет работать, тот будет видеть в селе своё буду­щее, и его не заманишь в город. В город можно съездить за чем‑то необходимым, но дома он себя чув­ствует уютнее, удобней и простор­ней. Или постоянно будет возвра­щаться к своим родителям, к своим корням – все мы вышли из деревни. У нас и нефтяники, и строители каждые выходные ездят к себе в де­ревню, чтобы помогать и чтобы со­хранить родное гнездо, обустроить. Это сейчас очень заметно, деревни преображаются, оживают.

Мы в каждом селе стараемся со­хранить начальное образование, детские сады – это тоже будущее. Если в селе нет коллективного хозяйства, то есть бригады, есть участки или есть фермеры, кото­рые задействованы и работают в сельхознаправлении, в аграре, – это тоже нормальное решение.

– За сельскими разговорами совсем забыли про город…

– Город сегодня разделён по сек­торам: нефтянка, строительство, коммунальное хозяйство, маши­ностроение, бизнес. У нас развит малостроительный бизнес. Но в то же время мне повезло: в городе три крупных бизнесмена, кото­рые работают на масштабных фе­деральных программах, которые создают благополучный бюджет, работают от Владивостока до Ка­лининграда, в ближнем зарубежье, за рубежом. Это и помощь бюджету, и занятость населения.

Безработица у нас сегодня исчисляется цифрой 370 человек. Что это для города и района, чьё население 85 тыс. че­ловек?! То есть 370 человек – это те люди, которые по чисто физиче­ским причинам не могут работать. Остальных – я их называю иногда бездельниками – мы переучиваем, переквалифицируем, направляем на работу. У нас сегодня вакансий – свыше 460 рабочих мест. Тем, кто не хочет зарплату поменьше, можем предложить работу посложнее. Если работать захочешь – работу по ин­тересам всегда можно найти. Если не устраивает та, что предлагают, сам ищи работу.

9090

У нас большие резервы, хоть по развитию промышленности, хоть по развитию других отраслей. Да, в своё время город гремел, были оборонные предприятия, авиаци­онные, радиоприборы… Мы даже не слышали, кто такие нефтяни­ки. Представляли его, нефтяника, как бедолагу с полевой сумкой, всего в нефти. Да, нефтяники всю жизнь были, но до 80‑х у нас гремели цеха, заводы, зарплата там была больше, чем у нефтяников, и работа чистая. Люди в ночные смены работали на заводах…

Когда это рухнуло, в 90-х, наступило тя­жёлое время – перевосстановление города. Нефтяники набирали до­полнительные рабочие силы, рас­ширялись, был естественный отбор среди профессионалов с оборонки, они были востребованы в нефтя­ной отрасли. Случилась заметная миграция населения, специфика оборонных предприятий вынуж­дала людей искать работу в других городах.

Всё это повлияло на демогра­фию, но, слава богу, мы это пере­жили. Город устоял, стабилизиро­валась нефтяная отрасль. Я вижу, что в районе большой потенциал резервов хоть в нефтяной отрасли, хоть в строительном комплексе, хоть в машиностроении. Надо де­лать и создавать нынче то, что бу­дет востребовано на долгие годы населением не только республики, но и страны, зарубежья. Надо ду­мать на несколько шагов вперёд, не спеша, с прицелом на будущее. Искать таких инвесторов, подобрать такие возможности, чтобы создать производство не на 20‑30 рабочих мест, а на 1000-1500-2000. Потому что условия все есть: железная доро­га, аэропорт в тридцати километрах отсюда, автострада. Рядом границы Самарской, Оренбургской областей, Башкирии – есть выход на другие регионы. И мы ищем таких инве­сторов.

И сегодня по Стратегии-2030 мы движемся в аграрном направ­лении, в машиностроительном, потихоньку выполняем свои цели и задачи. Строим животноводче­ский комплекс, расширяем птице­фабрику, совершенствуем перера­ботку и машиностроение…

– А средняя зарплата какая по району?

– От 18 тыс. до 22 тыс. рублей, в городе – где‑то 31 тыс. Кто рабо­тает, зарабатывать может.

– То есть удалённость от сто­лицы Татарстана на вас никак не отражается?

– Главная проблема – дороги. Здесь отражается. Мы расширя­емся в частном секторе, но жалоб на дороги очень много. В один день всё не сделаешь, сумма, выделяемая на содержание и строительство до­рог, недостаточна. Ну и потом, Ка­зань от нас в 300 км, Самара – в 300, Уфа чуть ближе, мы между круп­ными городами находимся. Все к нам ездят, все смотрят. Мы тоже посылаем своих специалистов – смотрим, изучаем, перенимаем опыт…

– Вы сами тоже путешествуете по соседним регионам, сравни­ваете, наверное, где жить лучше: в Лениногорске или в Самарской области?

– Конечно в Лениногорске, даже не обсуждается. Я дружу с главами районов из Самарской области, они завидуют нам по-страшному – тому, что у нас видно, как дела идут, какие решения мы принимаем, удивляются, какое у нас руковод­ство дальновидное. Ведь не было ни одного месяца, чтобы к нам не приехал министр, правительство и ещё кто-то. Каждый месяц мы об­щаемся, что называется, вживую. По видеосвязи постоянно видео­конференции проходят. Обсуждаем, принимаем решения, отчитываем­ся. А там, чтобы руководство прие­хало в район, – это редкий случай. А если они в какую-нибудь про­грамму и попадут – это за счастье, у них нет таких возможностей, та­ких источников.

– Обычно считалось, что нам со стороны Ульяновской обла­сти завидуют, а тут и Башкирия, Самара…

– Везде полно заброшенных сёл. Но у них нет такого, чтобы что‑то там шевелилось. Мне лично нече­му у них завидовать. Вот сегодня мы делаем парки, скверы, обла­гораживаем водоохранные зоны. Проедете по городу и увидите – что было, что стало. Была у меня мечта в овраге бурьян убрать, 40 лет стоял – и на тебе, за год мы из этого оврага сделали прекрасное место отдыха для людей. И лучше бы сде­лали, но не хватило средств. Но кар­тинка всё равно поменялась, люди наслаждаются этим. Сам, в душе, я не очень наслаждаюсь, потому что не довёл до того уровня, до ка­кого хотел, но люди не знают о моих мечтах, им комфортно, и это уже хо­рошо.

– Чего не хватает Лениногор­скому району? Есть ли у вас меч­та, которую хотите осуществить для полного и безоговорочного счастья главы района?

– Я хочу какой‑то резерв пред­приятий на 1500‑2000 человек со­здать, чтобы были конкурентоспо­собны с нефтяной отраслью, чтобы это был дополнительный источник доходов в местный бюджет и чтобы было резервное место для занято­сти населения. Потому что у нас есть кластерный подход к нашим учеб­ным заведениям, у нас колледж очень всесторонний, то есть этих специалистов можно задействовать на любом предприятии.

И, во-вторых, я бы хотел и даль­ше обустраивать наши террито­рии. Ещё много мест, которых не коснулась рука человека. Есть прошлое, которое надо возро­ждать, – это лесопарк, его стро­или нефтяники-первопроходцы, первооткрыватели города. Он был заброшенный. В 2009 году, когда я пришёл, с помощью нефтяников немного возобновил его, потом сами из бюджета старались… Этот парк сейчас работает, но, обходя его буквально в минувшую субботу, я пришёл к выводу, что надо ещё им заняться – его можно сделать таким развлекательным, что люди сюда будут приезжать и из других горо­дов, нет такого лесопарка. Он не искусственно созданный, он Богом данный.

— Правда ли, что у лениногорцев из кранов течёт родниковая вода?

– У нас очень много родников. Город полностью питается только своей водой, это даже сказалось в 2010 году, когда была засуха, уходили каптажи, уходили не­которые родники, был дефицит подпитки воды. Я видел, как Кама исчезает на глазах, и мы нашли дополнительные источники. С тех пор резерв воды сохраняется. Хотя сегодня ещё есть, где можно соеди­нить новые источники и подтянуть город, для этого нужны будут боль­шие деньги, и они должны быть не на год данные… Я рад, что под землёй есть такие запасы и источ­ники.

– Город, рождённый родника­ми? Или всё‑таки нефтью?

– И тем и другим. В 1943 году первая скважина в Шугурово дала фронту нефть. Город зародился благодаря нефтедобыче. Это ко­лыбель нефти Татарстана. Со всего Союза тогда ехали к нам строители, обустраивали наши города. Сегод­ня у нас на каждой точке скважины, трубы, электрические столбы, про­вода, и мы ещё умудряемся на этой территории – между столбами – хлеб выращивать.

68

– Получается?

– У нас всё получается, было бы желание. Здесь ездят тракто­ры и комбайны очень виртуозно. Машинисты и механизаторы выс­шего класса. И хлебу даём зелёный свет, и нефтяникам тормоза нигде не включаем. Первый ход всегда за ними. Копать и ездить по лю­бой территории – их привилегия. Нефть есть нефть. Но подбираем участки и дороги определяем, что­бы не в ущерб и сельскому хозяй­ству. Всё должно быть обоюдно, с сохранением экологии.

– Есть у вас в районе люби­мое место? Где вы можете от­дохнуть душой?

– Рано утром я выезжаю на объ­ездную дорогу, смотрю-смотрю долго вдаль, в поля, наслажда­юсь. А днём, если какая‑то тя­жесть на душе, выезжаю дальше в район, там столько красивых мест! Я столько живописных мест здесь знаю – художники столько картин не нарисовали. Я ведь как из армии пришёл, так и начал здесь работать. За десять лет в Райпо практически весь район освоил. Тогда ещё не везде были дороги, не то что асфальт, проезжали по полевым, лесным дорогам. Поэтому уникальных мест знаю много.